Самсон Пирцхалава был разносторонним деятелем. В 1902-1910 годах он работал в должности секретаря Общества по распространению грамотности среди грузин. Именно в этот период грузинский народ остро нуждался в книгах с произведениями грузинских писателей и поэтов на родном грузинском языке. Такая скудность книг на грузинском языке заставила Самсона Пирцхалава взяться за издательское дело. Начинал он с должности корректора в газете «Иверия» у Александра Сараджишвили, и через год перешел работать в редакцию газеты «Цнобис Пурцели» («Листок известий»). После этого грузинскую прессу он не оставлял. В 1917-1919 годах Пирцхалава был членом Национального Совета Грузии, а в 1919-1921 годах – членом Учредительного Собрания независимой Грузинской демократической республики. 28 мая 1918 года он подписал Акт восстановления государственной независимости Грузии вместе с другими членами Учредительного Собрания.

Воспоминания о своем детстве, деревне, где он родился, об учебе в Кутаисской гимназии и Петербургском университете, а также литературной и общественной деятельности в Тбилиси, Самсон Пирцхалава написал по просьбе поэта, академика Георгия Леонидзе. «Страницы воспоминаний» — так назвал автобиографический труд Самсон Пирцхалава. Он писал: «Моя родная деревня Матходжи расположена в Хонском районе, на левом берегу реки Цхенисцкали. До нашей деревни Цхенисцкали течет по руслу, стиснутому горами и скалами, и с Матходжи выходит на развернутое место, с которого начинаются поля Риони-Цхенисцкали. После непрерывных дождей, весной Цхенисцкали меняет русло, уничтожая пашни, превращая их в отмель. Много семей согнала река, вынудив их поменять местожительство. Обеспокоенные крестьяне неоднократно обращались к правительству за помощью, но безрезультатно. Во время моей учебы в гимназии, а потом в студенческие годы, по просьбе соседей я трижды писал губернатору и наместнику об оказании помощи в упорядочении русла Цхенисцкали. Но никакого реагирования от имперского правительства не ожидалось. Представители фамилии Пирцхалава обосновались в Матходжи, переехав из Самегрело с далеких времен. Наша семья была крестьянской. Отец мой – Гиго (Георгий) – вначале занимался работами на пашне, а после взялся за торговлю лесоматериалами. Он не получал образования, но когда смотрел, как другие пишут, немного и сам научился писать. Знал несколько русских слов. Очень любил школу, образование, и моих старших братьев Нестора и Якоба определил в училище, но они не закончили его, и эта обида до конца осталась с ним. Так как я один остался в гимназии, все внимание перенес на меня. Бывая в Кутаиси, обязательно посещал гимназию, расспрашивал учителей о моих успехах. Часто говорил мне: «Сынок, учись быть врачом, приезжай в деревню и помогай лечением нуждающемуся и бедному народу».

«У моего отца не было определенного мнения о положении нашей страны, но глубоко засел в моем сердце его спор с одним русским, который хорошо знал грузинский язык: «Как можно отнять у народа язык! Разве возможно наказание и несчастье хуже этого — вырвать у человека язык, не дать ему говорить на своем языке! В суд не можем пойти с нашим языком, ни в школу, ни в полицию, ни в другие учреждения! На что это похоже!..» Это с такой горечью и грустью говорил Гиго, что Самсон с удивлением, и в то же время обрадованный, глядел на него. Он не был злым, вспыльчивым, жестоким, любил трудиться и без дела не оставался. Мать Самсона – Барбале Чиргадзе – была простой деревенской женщиной, доброй, мирной. Когда отец на что-нибудь злился, мама мигом появлялась и укоряла его. Также защищала слуг: «Чужой сын, здесь родителей не имеет, мы его родители». Сколько любви, ласки, нежности он помнил от своей мамы, и носил их в своих воспоминаниях.

Интересно рассказывает Самсон Пирцхалава о годах учебы в Кутаисской гимназии, где царила русификаторская политика, гимназистам запрещали разговаривать между собой на грузинском языке. Если на квартире у гимназиста находили грузинскую книгу, это считали чуть ли не преступлением. Запрещали им называть себя грузинами, часто совершенно несправедливо сажали «провинившихся» гимназистов в карцер. Единственной отдушиной для них был грузинский театр в Кутаиси под руководством Котэ Месхи. Гимназистам не разрешалось посещать спектакли, шедшие на грузинском языке, но они посещали эти спектакли скрытно, за кулисами, или, переодевшись, чтобы их не узнали, на галерке. У гимназистов не было сердобольных наставников, но на них действовала общая духовная атмосфера Кутаиси. Кутаиси был грузинским городом, довольно интеллигентным, с множеством учащейся молодежи, с грузинским языком, грузинским чувством и мышлением, где все были знакомы друг с другом и представляли собой почти одну семью.

В таких тяжелых условиях трудно было окончить гимназию. Многие не выдержали этот режим, оставив гимназию (старший брат Самсона с третьего класса, второй брат – с пятого класса). Из всех своих ровесников, которые начали учебу с подготовительного класса, гимназию вместе с Самсоном Пирцхалава окончили еще двое учеников. Это было в начале июня 1893 года. В августе этого же года Самсон Пирцхалава отправился в Петербург для поступления в Петербургский университет. Вместе с ним из Кутаиси в Петербург отправились семеро молодых будущих студентов. На следующий год из Тбилиси в Петербург приехали будущие корифеи науки: Иванэ Джавахишвили, Григол Рцхиладзе, Зураб Авалишвили, Иосеб Бараташвили и другие. В Петербурге их встретили: Арчил Джорджадзе, Илья Накашидзе и Луарсаб Андроникашвили. Вскоре количество студентов-грузин в высших учебных заведениях Петербурга достигло 70-ти. Ни в одном из других городов не училось столько студентов-грузин.

Перед Самсоном возникла дилемма. Поразмыслив, он понял, что не сможет исполнить мечту отца, его не привлекала медицина, больше его тянуло к общественным вопросам, и он должен был выбрать филологический  факультет или юридический. В то время Петербургский юридический факультет украшали несколько известных профессоров. Из предметов его притягивала история философии права. Иногда он посещал лекции по мировой истории, антропологии, лекции нашего знаменитого земляка – физиолога Ивана Рамазовича Тархнишвили (Тарханова). В Петербургском университете на факультете восточных языков преподавал грузинский язык Александр Цагарели. На его лекциях часто присутствовали и грузинские студенты с других факультетов. Цагарели иногда беседовал о политике. Это было время сильной реакции. Для подавления грузинского народа разрабатывались разные планы; черносотенная газета «Новое время» постоянно твердила правительству: в Грузию должны поселить русских, грузинский язык надо урезать и др. Цагарели говорил грузинам-студентам: «Будьте мужественными, будем бороться словом и пером, не напугают нас, грузинский народ выносливый, много бед перенес он, но не упал». Студенты часто посещали дом профессора Цагарели, и он был рад встрече с ними. Став писателем, Самсон Пирцхалава взял псевдоним «Калами» (перо) и «Ситква» (слово), взятые из высказывания Цагарели при встрече с грузинскими студентами.

Будучи в Петербурге, Самсон вел активную жизнь. Кроме учебы в университете, он посещал театры Петербурга. Ежегодно устраивались грузинские «вечера-балы». Они были не только возможностью получать материальные средства, но и способом пропаганды грузинской культуры. В программу грузинского «вечера-бала» входили песни, грузинские танцы и живые картины из грузинской литературы и жизни. Помогал нашим знаменитый художник и скульптор М.Микешин. Один раз помог иллюстратор «Витязя в тигровой шкуре» Михай Зичи. С радостью вспоминал о своем пребывании в Грузии и спрашивал о своих друзьях по Грузии. На одном из «вечеров» поставили сцену из оперы Мелитона Баланчивадзе «Дареджан коварная». Это было рождением грузинской оперы, дирижировал сам автор Мелитон Баланчивадзе. Ежегодно весной в Петербург приезжала итальянская опера. Вместе с другими студентами купили 12 билетов на 12 опер и распределили между собой. Оперы ставились в огромном театре «Аквариум». Самсону удалось послушать великих певцов того времени – Баттистини, Таманьо, Маркони и др.

Окончив Петербургский университет в 1898 году Самсон Пирцхалава вернулся на родину. Служил в Кутаиси и Чиатура. В 1901 году он переехал в Тбилиси и стал работать в редакции газеты «Иверия», но затем перешел в газету «Цнобис Пурцели». Вскоре эта газета стала партийным органом социал-федералистов. В последующие годы вышли новые периодики, газеты «Глехи» («Крестьянин»), «Мица» («Земля»), «Мзе» («Солнце») и др., редактором-издателем которых был Пирцхалава. Венцом редактора-издателя Пирцхалава является академическое издание сочинений великого поэта Николоза Бараташвили, которое увидело свет в 1922 году. До эмиграции во Францию Пирцхалава успел издать свои сочинения «Мусульманская Грузия» и «Древний Месхети». За рубежом Самсон издавал книги политического и научного характеров. Пирцхалава – автор книг «Царица Тамар», «Предки грузин и их родственные племена в Передней Азии». Его перу принадлежат рассказы, письма, рецензии, фельетоны. Его труд «Исторические призраки» ставил перед собой цель маленькими, короткими известиями ознакомить читателя с некоторыми главными эпизодами истории Грузии. В этой связи Самсон Пирцхалава писал: «Самый большой недостаток современных грузин – это полное незнание истории своего народа и этим сильно заторможена, как наша общественная, так и каждодневная жизнь».

Привожу один эпизод из произведения Самсона Пирцхалава «Исторические призраки»: «Кончилось. Множество битв, буря, прекратились удары волн. Решилось. Завтра утром Шота отправляется в Иерусалим, где пострижется в монахи. Навсегда уходит из этого мира. Оставляет все – оставляет прекрасную Грузию, возвышенную, цветущую, сильную, и оставляет божественную Тамар, олицетворение своей мечты и божественного разума.

Тамар он любил безумно, но любил кого, за что? Любил Тамар — женщину невиданной красоты, или человека, в котором гнездилось само божество, или царя, славящего Грузию? Если все это уживалось в Тамар, никак не укладывалось в сердце Шота: любовь к женщине унизила бы божество, а за любовь к божеству он не мог уступить женщину.

Что думала сама Тамар? Не любила? Любила Шота всем своим нежным сердцем, проливала слезы во время чтения «Витязя в тигровой шкуре». Эта книга для нее была вторым Евангелием. Но избегала этой любви, не хотела. Ее призвание было неземным, она выполняла волю божью, покровительствовала Грузии. Негодный муж Юрий пытался овладеть ею, сейчас у нее муж Давид, отец ее детей, и этого достаточно для земного. Остальное принадлежит небесам и грузинскому народу.

После вечерней молитвы Тамар позвала Шота. Молчанием встретили друг друга, почти не говорили, погрузившись в глубокие мысли, слушали биение сердца друг друга. Думали, что их любовь была с начала мира и будет вечно, ни время, ни расстояние их не разлучит.

Тамар сняла свой золотой крест, повесила на шею Шота, поцеловала его в лоб и сказала: молись за нас, молись за Грузию».

Будучи в эмиграции, Самсон занимался педагогической деятельностью, обучая детей эмигрантов грузинской литературе, языку и истории.

В 1948 году Самсон Пирцхалава с радостью возвращался на родину. Он не мог себе представить, что через четыре года его сошлют в Среднюю Азию, где он скончается в год своей ссылки.

Малхаз ЭБРАЛИДЗЕ.