Садово-парковое  искусство в ГрузииВ древних грузинских исторических и литературных памятниках, а также трудах древнегреческого историка и географа Страбона, подробно описавшего города и села Колхети (Эгриси) и Иберии, говорится о наличии на их территориях красивых декоративных садов.

В раннефеодальную эпоху в грузинской лексике утвердились термины «самотхе» и «цалкоти», которыми называли художественно-декоративные сады. В лексиконе Сулхан-Саба Орбелиани слово «цалкоти» означает сад, а «самотхе» – прекрасный сад. Существование этих терминов в столь ранней эпохе говорит о том, что закладка декоративных садов в Грузии имеет древнейшую историю. Надо полагать, что вместе с чисто декоративными древесными породами использовались и фруктовые деревья. Знаменитый путешественник и негоциант француз Жан Шарден, о котором я писал в «Головинском проспекте» (№48, 2008 г.), побывав в Грузии в XVII веке, оставил нам бесценные сведения о нашей стране той эпохи. Увидев царский дворец в Тбилиси, он отмечал: «Этот дворец, построенный на горке и окруженный террасами, на которых устроены фонтаны и водопады, особенно восхитителен весной ароматом множества различных цветов, а летом и осенью привлекает внимание дивными фруктами».

В XIX веке на дальнейшее развитие садово-паркового искусства большое влияние оказали европейские страны, где это искусство стояло на очень высоком уровне. «Следует отметить, что в ту эпоху почти все города России были заполнены европейскими садовниками, которые вносили в садоводство новую форму и содержание, шла оживленная работа для ввоза в Россию экзотов древесных пород, которая не прекращалась до начала XX века. К сожалению, в Грузии этого не происходило. Самодержавие мало внимания уделяло завоеванным южным губерниям, стараясь держать их как в культурном, так и в экономическом и политическом рабстве, что облегчало проведение русификаторской политики. Исключение составляла девятилетняя эпоха правления наместника императора на Кавказе Михаила Воронцова, который сыграл положительную роль в деле развития сельского хозяйства, а также садоводства, хорошо зная в нем толк, будучи сам владетелем Алупкинского дворца и роскошного парка. Но начатое дело в Тифлисском ботаническом саду приостановилось из-за его отставки в 1853 году. После его ухода садоводство на Кавказе стало приходить в упадок», — писал известный ученый Виктор Мирзашвили в своей книге «Акклиматизация-натурализация древесных экзотов в парках Грузии». Все то, что было создано в Грузии в ту эпоху в этом направлении, в основном было осуществлено за счет частной инициативы грузинских деятелей передовых взглядов, повидавших Европу. Ими были заложены Цинандальский, Гордский, Зугдидский, Диди Джихаишский и другие парки.

Из всех садов и парков, существовавших в Грузии в XIX веке, одно из первых мест принадлежит Цинандальскому парку. Из исторических документов известно, что царь Ираклий II пожаловал своему преданному придворному эшикачасбаши (начальник полицейско-административного аппарата), князю Гарсевану Чавчавадзе земельные угодья, расположенные от Гомборского хребта до южных склонов Кавказского хребта. Грамоты царя выданы Гарсевану Чавчавадзе на владение Цинандали, Мукузани, Напареули, Уриатубани (ныне Вазисубани) и другие деревни со своими пастбищами, виноградниками, огородами, мельницами… Гарсеван Чавчавадзе был послом царя Ираклия II при российском царском дворе и пользовался большим авторитетом.

Об истории строительства дворца Чавчавадзе и закладки величественного парка в Цинандали издано немало трудов, среди них ученого-дендролога Виктора Мирзашвили, первого директора Цинандальского парка, известного специалиста садово-паркового искусства Ираклия Хмаладзе, ландшафтного архитектора Джонни Георгберидзе.

Цинандальский дворец был построен Гарсеваном Чавчавадзе в XVIII веке, каким он выглядел первоначально нам неизвестно. Занимая должность чрезвычайного и полномочного посла Картли-Кахетинского царства при императорском дворе России, он боролся за сохранение внутренней независимости Картли-Кахетинского царства однако после полной аннексии восточно-грузинского царства в 1805 году его выселили в Петербург. В апреле 1811 года он скончался в Петербурге в возрасте 54-х лет, похоронен в лавре Александра Невского.

Цинандальская усадьба завоевала популярность после того, как наследник Гарсевана Чавчавадзе, выдающийся грузинский поэт Александр Чавчавадзе вплотную занялся хозяйством. В Цинандали, Мукузани и Напареули он успешно проводил мероприятия по повышению урожайности виноградников и увеличению количества вина. Параллельно занимался шелководством, закладывая плантации тутовых деревьев. Вскоре годовые доходы от этих отраслей резко увеличились. Просвещенный поэт и большой любитель искусства, побывавший в Париже, Риме, Петербурге и других городах Европы, стремился украсить дворец и парк в Цинандали по самым лучшим европейски образцам. Французский консул в Тифлисе Жак Франсуа Гамба, побывав в Цинандали, писал, что дворец Александра Чавчавадзе «настоящее чудо», он «всем напоминает европейские дворцы». Со слов поэта Иосифа Гришашвили, в 1835 году Александр Чавчавадзе из казенного банка взял заем в размере 1 миллиона рублей сроком на 20 лет. Эти деньги он использовал на улучшение своего хозяйства. Устроил завод по выгонке водки, открыл винные погреба в Тифлисе и Ставрополе. Именно в этот период он начал строительство нового дворца в Цинандали и устройство декоративного парка. За 11 лет до своей трагической смерти Александр Чавчавадзе успел многое: он достроил дворец, создал декоративный парк с цветниками, построил винные погреба, увеличил доходы своего хозяйства…

После его смерти в 1846 году усадьба в Цинандали и все хозяйство, как в Цинандали, так и других селах по наследству перешло к его сыну, 38-летнему полковнику Давиду Чавчавадзе, который, как и его отец, дослужился до звания генерал-лейтенанта. Давид был хорошим библиофилом, но не проявил способности к умелому руководству хозяйством. К этому добавились частые кутежи с гостями и времяпрепровождение, охота и продажа разношерстным купцам садов и виноградников. Окончательно доконало хозяйство нашествие на Цинандали наибов Шамиля во главе с его сыном Кази-Махмедом с трехтысячным отрядом. Француженка Дрансе, воспитательница детей Давида Чавчавадзе, описала все перипетии, связанные с этим нападением, которое произошло на рассвете 2 июля 1854 года.

Лезгины ограбили дворец, друг у друга вырывали добычу. Золотом, серебром, бриллиантами, дорогими тканями и посудой набитые хурджины взвалили на седла. Грабеж длился час. Потрясенные ужасом, в разорванных платьях, княгиня Анна – жена Давида и внучка царя Георгия XII с детьми – 6-летней Саломэ, 5-летней Мартой,             3-летней Тамар, 1,5-годичным Александрэ и 4-месячной Лидой, сестра Анны с малолетним сыном, сестра Николоза Бараташвили Нино, гувернантка Дрансе и другие были взяты в плен (всего 24 особы). Усадьбу и парк лезгины подожгли. Погибла богатейшая библиотека и личный архив Александра Чавчавадзе. Во время бешеной скачки у обессиленной Анны выпала из рук маленькая Лида и была затоптана копытами лошадей. Ее нашел отец, возвращаясь из Кварели, и похоронил в Цинандали в церкви святого Георгия. Только через 9 месяцев смог Давид возвратить пленных, которых обменяли на сына Шамиля Джемаль-ад-дина. Для освобождения пленных Давид заложил свои угодья и взял заем из государственного банка. Давид влез в большие долги, не смог их погасить и в счет долга император Александр III оставил у себя Цинандальские, Мукузанские и Напареульские угодья. После смерти Давида угодья Чавчавадзе за 1,5 миллиона рублей приобрел департамент удельных имений. Только жилой дом в Цинандали оставили временно княгине Анне.

В 1886 году известный тифлисский инженер-архитектор, автор многих зданий в современном Тбилиси Александр Озеров, на фундаменте бывшего дворца Чавчавадзе восстановил дворец-музей Чавчавадзе, к которому с севера пристроил фасад в восточном стиле. В эти же годы петербургские архитекторы В.Никола, П.Штерн, Г.Герц, а также Александр Озеров построили двухэтажный погреб в Цинандальском парке на 150 тысяч ведер вина. И, наконец, для разработки проекта декоративного парка Цинандали был приглашен известный пейзажист-архитектор, автор книг по декоративному садоводству Арнольд Регель, представитель династии Регелей, которую возглавлял его отец Эдуард Людвигович Регель. Большой мастер ландшафтного искусства Арнольд Регель скрупулезно разработал проект Цинандальского парка и приступил к его осуществлению. Сегодняшний Цинандальский парк в основном сохранил то лицо, которое придал ему Арнольд Регель. В парке прошли акклиматизацию до 400 видов древесных пород. Из них более 150 видов экзотического происхождения. Площадь парка – 12 гектаров.

По сравнению с Цинандальским парком вдвое большую площадь занимает Зугдидский парк. Хотя вначале Цинандальский парк занимал 20 гектаров и приближался по этому показателю к Зугдидскому парку. Про этот парк писали уже знакомые читателю Виктор Мирзашвили и Джонни Георгберидзе. Отдельный труд издал о Зугдидском ботаническом саде (бывшем парке Дадиани) Шота Баланчивадзе. О парке у резиденции владетелей Самегрело писали Иона Меунаргия и наш поэт Рафиэл Эристави, служивший в Зугдиди на административной должности. В 1840 году Давид Дадиани, получив власть от своего отца – владетеля Самегрело Левана V, вместе с управлением княжества приступил к закладке декоративного парка вблизи своей резиденции. В том же году он огородил часть леса вокруг дворца и эту площадь признал дворцовым парком. Вместе с этим учредил постоянный штат специалистов-садоводов. Заботу о парке и управление им Давид возложил на свою супругу Екатерину Чавчавадзе-Дадиани. Екатерина с большим энтузиазмом и любовью принялась за это благородное дело и создала красивейший парк, богатый экзотическими видами.

Известный грузинский писатель, публицист и общественный деятель Иона Меунаргия по этому поводу писал: «Ее личному труду должен быть обязан своим существованием самый лучший на Кавказе среди имеющихся садов – Зугдидский ботанический сад. Для этого она выписала нужные семена и саженцы деревьев из Версальского сада короля Луи Филиппа и заложила такой сад, равного которому на Кавказе не найти». Екатерина Чавчавадзе пригласила из итальянского города Триеста опытного садовника Жозефа Бабини, который полностью изменил вид сада, облагородив его. Он очистил площадь от негодных растений, уточнил чисто декоративную площадь, спланировал участки в стиле французской симметрии, создал искусственные пейзажи, которые мастерски сочетались с природным пейзажем, организовал питомник… Очевидец этого процесса К.Бороздин в своих воспоминаниях писал, что саженцы редких пород и семена цветов посылались из Италии. Природа Самегрело и климат способствовали усилиям царицы (так величали Екатерину Чавчавадзе) и за 10 лет она создала такой великолепный парк, подобного которому не было в Закавказье. Крупноцветные магнолии, бегонии, кипарисы, мимоза, олеандры создавали целые аллеи…». После смерти мужа Екатерина не прекращала заниматься парком. Это также отвлекало ее от горя.

В 1856 году, во время русско-турецкой войны, Искандер паша напал на Самегрело и нанес ощутимый вред резиденции и парку, срезав под корень рослые деревья. Полное восстановление разрушенных объектов стало возможным после возвращения Екатерины из Парижа. После смерти Екатерины в 1882 году ее дело продолжил сын Нико Дадиани, который пригласил из итальянского города Варезе садовников-декораторов, братьев Гаэтано и Джованни Дзамберлетти. Вместе они расширили площадь парка, пополнили ассортимент новыми экзотами, построили новые аллеи. Работа братьев-декораторов была весьма плодотворной.


Малхаз ЭБРАЛИДЗЕ