Юбилейный вечер, посвящённый памяти Гамлета Гонашвили, неповторимого и непревзойдённого исполнителя грузинских шедевров вокальной полифонии и народных песен, собрал аншлаг в Государственном академическом театре имени Шота Руставели.

Из ложи бельэтажа партер – как на ладони: вот идёт по ряду к своему креслу создатель бессмертной ленты «Отец солдата» Резо Чхеидзе, вот беседует с добрыми знакомыми любимый в Грузии и за её пределами композитор Важа Азарашвили, располагаются и другие узнаваемые лица, представители просвещённой общественности. И, что интересно, забегая вперёд, скажем, что на всём протяжении вечера, длившегося более двух часов, не закапризничал ни один ребёнок, даже из тех, кто только делает первые шаги. Вот что значит настоящее искусство, божественное исполнение…

Издательство Союза писателей Грузии «Мерани» при поддержке Министерства культуры, Центра культуры города Тбилиси и НПО «Сага Импекс» выпустило к 85–летию великого исполнителя и импровизатора книгу воспоминаний современников и стихотворений, посвящённых Гамлету Гонашвили, которого нет с нами вот уже 27 лет. Автор проекта этого издания – племянница Гамлета Гонашвили, председатель Союза писателей Грузии Маквала Гонашвили; составитель – вдова певца Ламара Цинцабадзе, предоставившая богатый иллюстративный материал из семейных альбомов. Консультант – многолетний партнёр Гамлета Гонашвили, руководитель всемирно знаменитого ансамбля «Рустави» Анзор Эркомаишвили, художник–оформитель – Георгий Церетели.

Многие соавторы книги, опубликовавшие на её страницах свои воспоминания, выступили со сцены театра Руставели, поделившись ностальгическими впечатлениями. Оказавшийся моим соседом по театральной ложе публицист Заал Ботковели рассказал, пока рассаживалась почтенная публика, такую потрясающую историю: во время гастрольного круиза по Чёрному морю ансамбля «Рустави» Гамлет Гонашвили протянул летавшим вокруг корабля чайкам крошки с ладони. И одна чайка, сев ему на руку, склевала угощение. Бывалые моряки были потрясены. Они в один голос уверяли, что такого не видел никто не только на этом корабле, но и за всю историю мореплавания. Во всяком случае, о чайках, садившихся на руки людям, ничего неизвестно ни из древних летописей, ни из более поздних хроник, ни даже из художественной литературы.

Вечер был организован и профинансирован фондом «Галоба» («Песнопение»), основатель которого, бизнесмен Вано Чхартишвили, поставил главной задачей поддержку грузинской национальной культуры и, в частности, традиций уникальной вокальной полифонии. По благословению Католикоса–Патриарха Всея Грузии Илии II  Фондом был издан сборник компакт–дисков и DVD–диска Гамлета Гонашвили, записанных при весьма своеобычных обстоятельствах. Но об этом – чуть позже.

Пока же вернёмся к событиям вечера, который вёл Анзор Эркомаишвили. По замыслу организаторов, центр тяжести музыкальной части действа был смещён на экран, где показывались кадры кинохроники и звучали песни в сольном или ансамблевом исполнении Гамлета Гонашвили.

Лишь дважды звучали со сцены песнопения, не записанные на плёнку. Это когда, под аплодисменты зала, из правых кулис появились ветераны – работавшие с Гамлетом Гонашвили вокалисты из ансамбля «Рустави» образца советских времён. А по левую сторону в чёрных чохах выстроилась молодёжь – ансамбль «Рустави» века нынешнего. Их совместное исполнение было настолько мастерски–проникновенным, что многие зрители прослезились.

А завершил вечер детский вокальный ансамбль «Мартве» (по моим приблизительным подсчётам, состоявшим из полутора–двух сотен мальчуганов и подростков, руководит становлением которых всё тот же неутомимый и блистательный Анзор Эркомаишвили).

Фольклорист Гия Багашвили выступил с коротким устным высокопрофессиональным эссе, которое я бы озаглавил «Корифей народной песни». Он говорил о христианском спиритуализме, каком–то неразгаданном ореоле таинственности, которое сопровождало исполнение песнопений Гамлетом Гонашвили; о завораживающем магнетизме его тембра, безупречном слухе и богатейшем даре импровизации.

«В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли», – говорил великий Антон Чехов. Гамлет Гонашвили и чоху надевал по–рыцарски, и внешностью был не просто привлекателен – он был красив. А вдобавок ко всем перечисленным достоинствам Господь наделил его божественным музыкальным даром. И остроумием.

«Приятно, когда тебя называют гениальным, но беда, если ты в это поверишь», – вспоминал Анзор Эркомаишвили афоризм Гамлета Гонашвили. По словам ведущего, он никогда не встречал художника, настроенного столь самокритично. Гамлет Гонашвили, которому рукоплескали зрители крупнейших мировых концертных площадок: Венский филармонический зал, парижская «Олимпия» – да что там перечислять – просто пробегите глазами карту и отметьте все культурные столицы нашей планеты…

Но своим исполнением он никогда не бывал доволен. И соглашался на телевизионные записи только при одном условии: передача выйдет в эфир, а потом песня будет стёрта. «Я в плохой форме, – всегда говорил он. – Запишем и сохраним, когда буду в хорошей». Отказался он и от почётного предложения записать виленевый диск – венец признания, о чём мечтали тысячи добивавшихся этой чести вокалистов и инструменталистов. И только благодаря хитрости музыкальных редакторов, стиравших копии (процесс контролировал лично Гамлет Гонашвили), удалось сохранить записи, звучавшие в этот вечер в театре Руставели и сохранённые на аудио- и видеодисках.

Ведущий воздал должное и замечательной супруге певца, присутствовавшей в зале Ламаре Цинцабадзе. «Человек глубоко образованный, и в то же время прекрасная хозяйка, однажды Ламара произнесла тост за Гамлета, отметив при этом: «Дорогой, тебе не о чем беспокоиться, на работе у тебя есть Анзор, а дома – я».

Говоря о профессиональных достоинствах Гамлета Гонашвили, ведущий отметил его уникальный дыхательный аппарат, который подпитывал бархатный тембр пленительного голоса. Он мог нырнуть в море и не показываться на поверхности две с лишним минуты.

Ещё один интересный эпизод: в Японии изобрели робота, с точностью воспроизводившего мелодии любых стран и народов. Эксперимент продолжался с успехом, пока роботу не предложили воспроизвести песни ансамбля «Рустави», в котором солировал Гамлет Гонашвили. Тут робот, перенапрягшись, выпустил сноп искр и печально угас, не справившись с поставленной задачей.

Прозвучали со сцены и несколько забавных историй, в основном связанных с главной человеческой слабостью Гамлета Гонашвили – его неисправимой непунктуальностью. Причём опаздывал певец, по признанию его супруги, не только на свидания. Он опаздывал на концерты, поезда и даже самолёты.

Так, гастролируя по РСФСР, ансамбль «Рустави» перемещался из города в город на вертолёте. Гонашвили опоздал так, что, потеряв всякое терпение, лётчики пошли на взлёт. И тут на поляне появился Гамлет Гонашвили. Шёл он походкой неторопливой и лучезарно улыбался. Недоуменно вращался пропеллер зависшего в воздухе вертолёта, а «руставцы» умолили пилота снизиться и спустить верёвочную лестницу. По этой лестнице на 4–5–метровую высоту и поднялся, не переставая улыбаться, Гамлет Гонашвили, молча пристроил рюкзак с вещичками, и летательный аппарат устремился к месту назначения.

Была история и более драматичная, едва не закончившаяся сердечным приступом для приставленного, по советскому обыкновению, шпика, сопровождавшего ансамбль на гастролях во Франции. Автобус отходит в 10.00. В Европе не то что не любят опозданий – там не понимают – как такое вообще возможно. Вспоминаю, как в Швеции, где мы с двумя грузинками проходили курс летней школы «Журналистика и демократия», девочки опоздали на 15 минут на автобус, отправлявшийся в Стокгольм из Кальмара. Им вежливо объяснили, что водитель получает почасовую оплату, и его потерянное время придётся компенсировать из их стипендий. Больше они никуда не опаздывали.

Однако опоздание Гамлета Гонашвили вызвало горестные стенания гебешника: «Неужели он останется?!», – с трагическим пафосом вопрошал он, с ужасом представляя, как с него на Лубянке с треском срывают погоны. Однако обошлось. Гамлет Гонашвили вышел из–за угла своей неизменной неторопливой походкой, с неизменной лучезарной улыбкой.

Между прочим, как все добрые и умные люди, Гамлет Гонашвили умел посмеяться над собой. И однажды, на какой–то праздничной встрече, вдруг подошёл к микрофону и прочитал стихотворный экспромт о своей привычке опаздывать.

Поэт Джансуг Чарквиани вспомнил, как в одной из бесед с Зурабом Анджапаридзе наш прославленный оперный тенор с лёгкой примесью грусти сказал ему: «Если бы я мог петь как Гамлет Гонашвили, я был бы счастливейшим в мире человеком».

И разве справедливо, что один из самых известных в мире посланников грузинской культуры был похоронен поначалу на обычном кладбище, и лишь впоследствии его прах был перенесён в Дидубийский пантеон?

«Мне кажется, его надгробие должно занять достойное место в пантеоне на горе Мтацминда, среди величайших деятелей грузинской культуры и истории», – сказала в своём выступлении Маквала Гонашвили.

И ещё один весьма примечательный эпизод. Немецкий режиссёр, снимавший фильм об экологической катастрофе на нашей планете, ежедневно разрушаемой беспрерывными ударами, наносимыми научно–технической революцией, искал голос, чтобы закончить ленту, вернув зрителю надежду на счастливый выход из тупика. Ежедневно он прослушивал десятки певцов из разных стран, и остановил свой выбор на исполнении грузинской песни Гамлетом Гонашвили.

Гамлет Гонашвили пел о бессмертии, рыцарстве, счастье Грузии. Народ и Отечество вечно будут ему благодарны за это.

«Своим голосом он выстроил храм» – не правда ли, красиво сказал под занавес вечера поэт Темур Чалабашвили? И этот храм, выстроенный Гамлетом Гонашвили, нерушимо хранится в наших сердцах и памяти.

автор: Владимир Саришвили