В преддверии своего 75-летия  Роберт  Стуруа выпустил премьеру по знаменитой  пьесе  Терренса Макнелли «Мастер-класс», посвященной Марии Каллас. Она  прошла в  новом театре  Роберта Стуруа «Фабрика».  Перед началом в ослепительно белом фойе была развернута экспозиция  фотопортретов великой певицы,  на большой экран проецировались кадры кинохроники, звучало божественное сопрано  Каллас, о котором говорили: «четыре голоса  в  одной женщине». 

  Обращение  Роберта Стуруа  к этой пьесе наверняка  не случайно. Сентенции легенды оперной сцены о необходимости «рабского» служения искусству и  отказа  от личных амбиций, ее предостережения и советы начинающим певцам  – это своего рода  катехизис художника, «символ веры» самого Роберта Стуруа. Он  увидел  в пьесе эстетическую концепцию нового театра и назвал свой спектакль «Мария Каллас. Урок».

«Урок» Стуруа состоялся на «Фабрике». Это название вызывает  ассоциации не только с реальным предприятием,  действительно располагавшимся в этом заброшенном здании, где ныне находится театр,  но  и  с  центром творческих индустрий.  Местом, где реализуются художественные  идеи.  Важно и то, что сама личность Марии Каллас – реформатора мировой оперной сцены, соединившей в своем творчестве  вокал и искусство драмы,  – не могла не привлечь внимание  выдающегося  реформатора драматической сцены.

  Конечно, Роберт Стуруа не взялся бы за такую пьесу, не имея в виду конкретную исполнительницу  роли  уникальной  певицы.  Сыграть Марию Каллас  – огромная  творческая удача. Роберт Стуруа увидел в этой роли  одну из ведущих актрис театра Руставели  Лелу Алибегашвили.

      Лела Алибегашвили  (когда-то она успешно дебютировала в фильме Сергея Параджанова «Легенда о  Сурамской крепости») – актриса с взрывным темпераментом и выразительной внешностью.  Ее Каллас – женщина непредсказуемая, резкая, но при этом  она четко знает, чего добивается от своих учеников. Жесткие  атаки  Марии, ее  язвительные замечания в адрес молодых вокалистов  – отнюдь не результат  вздорного, неуравновешенного характера. Поведение певицы продиктовано лишь желанием добиться совершенства. Именно так это читается в спектакле Стуруа. Лела Алибегашвили играет отнюдь не эгоистичную, взбалмошную  стерву, и даже не несчастную женщину, потерявшую в жизни все, что только можно потерять –  прежде всего,  свой  редкий  голос, а, скорее, перфекционистку. «Я не люблю среднего пути», — говорила Каллас. И она требует сегодня от начинающих того же, чего всегда добивалась и от себя самой – максимальной самоотдачи,  идеального исполнения и полного перевоплощения.  В первой ученице – ее зовут София (Лела Ахалая),  она изо всех сил пытается разбудить личность, потому что у каждого артиста, выходящего на сцену, должен быть свой стиль, собственное лицо.  Долговязая, нелепая  София лишена индивидуальности, безлика, но Марии Каллас  все-таки  удается добраться до ее нутра – выявить скрытый темперамент. «У художника должен быть сильный характер, он  все  обязан преодолеть!» — утверждает  певица. 

    Крайнее  неприятие  Каллас вызывает и образ, представленный  другой  ученицей,  – Шерон (Кети Сванидзе).  На сцену врывается  самоуверенная  красавица  в ослепительно-алом платье, агрессивно демонстрируя  себя.  И сразу получает «щелчок» по носу  –  Каллас фактически изгоняет  Шерон  с урока:  леди Макбет, арию которой она исполняет, ТАК  появиться не может.  Амбиции  не должны мешать творчеству. Таков очередной урок  Каллас. «Цель творчества – самоотдача…»  Молодая «руставелевская» актриса  Кети Сванидзе,  обладающая сильным оперным голосом,  профессионально справляется со сложнейшей арией леди Макбет.  Шерон – Сванидзе  старается выразить страстную натуру шекспировской героини, но Мария Каллас требует большего. И снова провоцирует: «Могли  бы  вы убить? Нет?! Значит, вы никогда не сможете петь ни Медею, ни леди Макбет!»  А вот от тенора Тони (в этой роли профессиональный оперный певец Арчил Гогитидзе) она ждет  другого – исполняя партию Каварадосси из оперы Пуччини «Тоска», он  должен взять себя в руки, сдерживать эмоции…

   Стуруа создает энергетически насыщенное, живое пространство (на сцене – только рояль, с противоположной стороны – портрет Каллас, над сценой  – виолончель,  скрипка и кресло для Примадонны: оформление  Стуруа и Мириана Швелидзе), в котором время от времени возникают тени прошлого, наплывают воспоминания, флэшбеки. Часто меняющееся освещение – световая пульсация –  передает внутреннее состояние Марии Каллас, наэлектризованность   атмосферы вокруг нее.  Зрители, сидящие в небольшом (на 170 мест) зале по правую и левую стороны  от сцены, сами становятся  как бы участниками  того самого мастер-класса. Неотъемлемая часть эмоционального образа спектакля – арии из опер Беллини, Верди, Пуччини, музыка Бетховена и Гии Канчели. 

  В спектакле есть и забавные эпизоды – это касается, прежде всего, Рабочего сцены (Давид Уплисашвили). Сначала он абсолютно не считается  с желаниями и требованиями певицы, молча и старательно занимается своими делами, проявляя к ней полное пренебрежение. Но узнав, что это  –  Каллас, моментально преображается, становится до анекдотичности внимательным и услужливым…  Рядом с  Марией  и  обожающий ее  Аккомпаниатор (в тактичном исполнении  Давида  Дарчия), готовый сдувать с певицы  пылинки.                               

  Закончив урок, Мария Каллас уходит. Уходит в одиночество, кинув на прощание: «Попробуйте забыть меня, если сможете!».  Не забыли…           

 

Инна БЕЗИРГАНОВА